1932-й. Смок и Стэк, близнецы, наконец вернулись в тот самый городок у дельты Миссисипи, где родились. Много воды утекло: окопы Великой войны позади, за ними — чикагские переулки, где закон был тем, что ты мог отстоять. Теперь братья, скопив деньжат, выкупили клочок земли с сараями у одного местного, чьи взгляды были узки, как щель в заборе. Земля эта нужна им под бар — место, где бы плантационные работяги могли отдохнуть под музыку. На открытие пригласили пасторского сына, тому самому, кому когда-то Смок со Стэком гитару вручили. Играл он блюз — так, что душа заходилась. А звуки те, витиеватые и горькие, долетели до одного странного прохожего, ирландца по крови, чья жизнь измерялась не годами, а веками.