Грейс и Джексон, ещё совсем молодые, оставили шумный Нью-Йорк ради тихого фамильного дома мужа в глуши. Прошло шесть месяцев с появления на свет их малыша. Что-то между ними изменилось, остыло. Джексон теперь почти не бывает дома, берётся за любую работу в округе, лишь бы не сидеть на месте. Грейс остаётся одна в старых стенах, день за днём. Её будто подменили — поступки становятся всё более непонятными, порывистыми. То она замирает у окна на часами, то внезапно начинает переставлять мебель глубокой ночью. Спокойствие в доме сменилось тяжёлым, зыбким молчанием.