Эндрю Купер всегда жил по чётким правилам: успешная карьера, стабильный брак, дом в престижном районе. Затем всё рухнуло почти одновременно — брак распался, а должность вице-президента в инвестиционном фонде упразднили. Счета таяли, а перспективы тускнели. Отчаяние, острое и леденящее, стало его постоянным спутником.
Идея пришла не как вспышка озарения, а тихо, исподволь. Его соседи — такие же, каким он был недавно, — жили в своих идеальных домах, не подозревая о трещинах в фасаде. Их излишества раздражали: третья машина в гараже, ненужная драгоценность, оставленная на виду. Он начал с малого — с виллы через дорогу, пока хозяева были на курорте. Не взлом, а почти что заимствование. Денег из сейфа, пары картин.
Странное чувство наполнило его после первой же вылазки. Это была не просто добыча. Это был… контроль. Острота, которой так не хватало в его нынешней жизни. Каждая новая цель — адвокат, хирург, наследница — была не просто кражей. Это был тихий, идеально исполненный акт возмездия против мира, который его отринул. Грабя свой же круг, он будто доказывал себе: их благополучие такое же хрупкое, как и его собственное. И в этом знании была горькая, отрезвляющая сила.